Фэндом: два слова порицающим.
Оставьте. Любовь и нелюбовь наша Толкину не нужна. Он занял свое место в пантеоне рядом с Гомером, Данте, Шекспиром и Булгаковым: Вергилий и Мильтон сидят у его ног. А фэндом... не бейте лежачих. Не трогайте тех, кому никто не платит. Не бейте искренних. Пощадите Светлых, Темных, Оранжевых и полосатых в крапинку. Не бейте будущих Брэдбери и тех, кто Брэдбери никогда не станет. Не бейте.
Ибо - зачем?
Эли Бар-Яалом
Еще стихи
Solus ipse
Я живу под одеялом
вот уже немало лет.
Выбираться толку мало:
разве только в туалет.
С головою на подушке
сплю; а здесь, во сне моём,
я воздушный-превоздушный,
бодрый, лёгкий на подъём.
Здесь я подвиги свершаю,
стойко бедствия терплю,
рассудительно решаю
и почти совсем не сплю.
Здесь я - первооткрыватель,
здесь - лечить мне и учить...
...Что за туша там, в кровати?
Проку нету. Отключить.
Кормчий ...а я в темноте неожиданно стал различать цвета:
вот светлая темнота, вот средняя, вот тёмная темнота;
гора нависает над морем, небо за ними стеной -
ни солнцем, ни в ночь безлунную отсутствующей луной
не освещены, не окрашены, не испорчены: нет,
у каждой вещи естественный, исключительный тёмный цвет;
в обмен на эту гармонию, прекраснее пёстрых гамм,
я роздал бы с радостью радугу хоть родственникам, хоть врагам,
махнул бы в окно - свищите! - и волком под серый дождь...
...Да не выпрыгнешь из машины, которую сам ведёшь.
Он стоит и молится
Он стоит и молится: господи, или кто ты там, не пойму,
сделай так, чтобы не был должен я ничего, нигде, никому.
Сделай так, чтобы не зависел от того, как глядят мне вслед,
от тошнотных шуток начальника и от женщин, которых нет,
потому что одна прогоркла, как недельное молоко,
а вторую я недовыдумал, а ещё одна далеко.
Не зависел бы от последних двух монеток в потной руке,
от того, что слов моих нету ни в каком земном языке,
от того, что зрелость нагрянула быстро так, что почти прошла,
что не то, чтобы неокончены, а неначаты все дела,
от учтивых улыбок хамов, от бездарной взрослой игры,
от моих нелепых метаний, где ни бисера, ни икры,
от мечты - смешной, затаённой, пронесённой через года,
несуразной, нелепой, детской, - ты избавь меня, и тогда,
боже мой, золотая рыбка, я тебя отпущу на дно.
У него вырастает щупальце. А затем и ещё одно.
И встаёт его тень над городом, преграждая надежде путь...
Пристрелите его, пожарные: пожалейте его чуть-чуть.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Вадиму Барановскому (Ингваллу)
(Стилизация под Ингвалла Колдуна)
Мой меч звенит на стенке, как струна.
И, как струна, бедняга, не настроен -
но помнит дни, когда я был героем,
и кровью насыщал его сполна.
Далекая, прекрасная война!
Я был не среди тех, кто ходят строем.
Я сотрясал пространство волчьим воем,
и отражалась полная луна
в моих зрачках, внимательных и черных.
Полсотни лет в обители покорных
пасу овец, и сам живу овцой.
Но близок день, когда в моем чулане
возникнет дверь, и выступит посланник
за мной. Я соберусь - и снова в бой!
Еще было тут и тут
Оставьте. Любовь и нелюбовь наша Толкину не нужна. Он занял свое место в пантеоне рядом с Гомером, Данте, Шекспиром и Булгаковым: Вергилий и Мильтон сидят у его ног. А фэндом... не бейте лежачих. Не трогайте тех, кому никто не платит. Не бейте искренних. Пощадите Светлых, Темных, Оранжевых и полосатых в крапинку. Не бейте будущих Брэдбери и тех, кто Брэдбери никогда не станет. Не бейте.
Ибо - зачем?
Эли Бар-Яалом
Еще стихи
Solus ipse
Я живу под одеялом
вот уже немало лет.
Выбираться толку мало:
разве только в туалет.
С головою на подушке
сплю; а здесь, во сне моём,
я воздушный-превоздушный,
бодрый, лёгкий на подъём.
Здесь я подвиги свершаю,
стойко бедствия терплю,
рассудительно решаю
и почти совсем не сплю.
Здесь я - первооткрыватель,
здесь - лечить мне и учить...
...Что за туша там, в кровати?
Проку нету. Отключить.
Кормчий ...а я в темноте неожиданно стал различать цвета:
вот светлая темнота, вот средняя, вот тёмная темнота;
гора нависает над морем, небо за ними стеной -
ни солнцем, ни в ночь безлунную отсутствующей луной
не освещены, не окрашены, не испорчены: нет,
у каждой вещи естественный, исключительный тёмный цвет;
в обмен на эту гармонию, прекраснее пёстрых гамм,
я роздал бы с радостью радугу хоть родственникам, хоть врагам,
махнул бы в окно - свищите! - и волком под серый дождь...
...Да не выпрыгнешь из машины, которую сам ведёшь.
Он стоит и молится
Он стоит и молится: господи, или кто ты там, не пойму,
сделай так, чтобы не был должен я ничего, нигде, никому.
Сделай так, чтобы не зависел от того, как глядят мне вслед,
от тошнотных шуток начальника и от женщин, которых нет,
потому что одна прогоркла, как недельное молоко,
а вторую я недовыдумал, а ещё одна далеко.
Не зависел бы от последних двух монеток в потной руке,
от того, что слов моих нету ни в каком земном языке,
от того, что зрелость нагрянула быстро так, что почти прошла,
что не то, чтобы неокончены, а неначаты все дела,
от учтивых улыбок хамов, от бездарной взрослой игры,
от моих нелепых метаний, где ни бисера, ни икры,
от мечты - смешной, затаённой, пронесённой через года,
несуразной, нелепой, детской, - ты избавь меня, и тогда,
боже мой, золотая рыбка, я тебя отпущу на дно.
У него вырастает щупальце. А затем и ещё одно.
И встаёт его тень над городом, преграждая надежде путь...
Пристрелите его, пожарные: пожалейте его чуть-чуть.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Вадиму Барановскому (Ингваллу)
(Стилизация под Ингвалла Колдуна)
Мой меч звенит на стенке, как струна.
И, как струна, бедняга, не настроен -
но помнит дни, когда я был героем,
и кровью насыщал его сполна.
Далекая, прекрасная война!
Я был не среди тех, кто ходят строем.
Я сотрясал пространство волчьим воем,
и отражалась полная луна
в моих зрачках, внимательных и черных.
Полсотни лет в обители покорных
пасу овец, и сам живу овцой.
Но близок день, когда в моем чулане
возникнет дверь, и выступит посланник
за мной. Я соберусь - и снова в бой!
Еще было тут и тут
Комментариев нет:
Отправить комментарий